Сражения в поединках
Другой важной чертой в военном деле кельтов был обычай сражаться в поединках. У ирландцев имелись на этот счет строгие правила, одно из которых носило название fir fer, буквально «честная игра»: человеку, вступавшему в поединок, мог противостоять только один противник. Когда начались войны с римлянами, на континенте обычаи, видимо, изменились, однако о них все еще много упоминается в островных литературах, особенно в ирландской. Так, в «Похищении быка из Куальнге» коннахтец Ферху Лойнгшех со своими 12 людьми собирается атаковать Кухулина: «На том они и порешили и немедля выступили против Кухулина, а разыскав его, не уговорились о честном поединке и всей дюжиной бросились в бой».
Обычай поединка упоминается и в «Мабиногионе», собрании средневековых валлийских сказаний, которое хранит настоящие залежи мифологии, лишь слегка замаскированной позднейшими условностями христианских писцов. В великолепной истории «Кулух и Олуэн», возможно самой ранней в этой группе, два героя (первоначально божества) сражаются в поединке до дня Страшного суда. Гвин, сын Нудда, и Гвитир, сын Грейдаула, борются за руку Крейддилад, дочери Ллуда Серебряная Рука. Их мирит Артур: «По их соглашению девушка вернулась в дом отца, не доставшись никому, и Гвин с Гуитиром должны были биться за нее каждые январские календы до самого Судного дня; тот же из них, кто одолеет в Судный день, получит эту девушку в жены».
В другой истории из «Мабиногиона», «Пуилл, принц Диведа», Араун — король Аннуина (Иного Мира) — приходит к Пуиллу и просит помочь ему в поединке с его соперником Хавганом. Мотив бога, ищущего помощь смертного, нередко встречается в кельтской литературной традиции. В соответствии с кельтским обычаем, поединок происходит у брода. Араун говорит Пуиллу:
«В одну из ночей мы договорились встретиться с ним у брода; ты будешь там в моем обличье, и твой первый удар оборвет нить его жизни». Проходит год, и Пуилл встречается с Хавганом: «И, подойдя к броду, увидели они там всадника, который сказал: «Слушайте, люди! Это спор между двумя королями за землю и власть, и только между ними. А вы стойте в стороне и ждите исхода схватки». И они сошлись на середине брода...»
Два кельтских героя начинали битву с оскорблений в адрес друг друга; в то же самое время они восхваляли своих предков и семью и свою собственную доблесть во владении оружием. Все это приводило их в состояние боевой ярости, и они начинали жаждать крови и славы. Все человеческие чувства отступали на задний план, и их место занимала простая, грубая сила и хитрость, которые заставляли противников сражаться жестоко и кровожадно. В этих перебранках принимал участие и колесничий, и если (что представляется вероятным) «Похищение быка из Куальнге» действительно представляет нам кельтский поединок в таком виде, в каком он проходил у кельтов в Древнем мире, то, когда мы посмотрим на Кухулина и Лоэга перед сражением, перед нами возникает живая картина той роли, которую играл в сражении колесничий. Когда Кухулин (в версии «Похищения», относящейся к XI веку) собирается встретиться со своим названым братом и видит, как тот хвастливо выполняет боевые приемы, стараясь спровоцировать противника, то он дает своему колесничему следующие распоряжения:
«Между тем приблизился к броду Кухулин и увидел множество чудесных, искуснейших боевых приемов, что проделывал Фер Диад высоко в воздухе.
— Погляди, друг мой Лаэг, — сказал Кухулин, — на эти чудесные искуснейшие боевые приемы, что проделывает Фер Диад высоко в воздухе. В час битвы обратит он их против меня. Так вот, если случится мне уступить в сражении, черни, поноси и порочь меня, раздувая мой боевой пыл и ярость. Если же буду брать верх я, хвали, славословь и превозноси меня, чтобы умножить мою храбрость».
Фер Диад бросает Кухулину множество конкретных оскорблений еще до начала битвы:
Кухулин:
Я пред младыми бойцами стою,
Как старый вепрь, все крушащий в бою!
Потешу пред войском отвагу свою:
Утоплю тебя в этой реке!
Сто ударов должны твое тело рассечь,
Покуда не снимет голову с плеч
Меч, зажатый в моей руке!
Фер Диад:
Фер Диаду под силу тебя разрубить!
Пришел я, чтобы тебя убить,
Твоей хвастливой лжи вопреки!
Пусть поглядят улады на бой!
Пусть надолго запомнит любой,
Что герой их пал от моей руки!
Эти данные ранних текстов замечательно подтверждаются тем, что пишут о войне у кельтов античные авторы. Например, Диодор Сицилийский говорит следующее об обычае высмеивать врага: «Если же кто принимает вызов, они принимаются превозносить подвиги предков и восхвалять собственную доблесть, тогда как противника оскорбляют, унижают и словами своими лишают его душевной отваги».
Опять-таки в «Похищении» воин Этаркумал приближается к Кухулину и вызывает его на битву. Кухулин говорит:
«— Знай, что хоть невелик, но разгневан тот, что стоит перед тобою. Каким же кажусь я тебе?
— Воистину нравишься мне ты, — ответил Этаркумул. — И вправду, ты юноша дивный, прекрасный, пригожий, славный и многоискусный в боевых приемах. Все же числить тебя средь лучших героев, воинов знатных, всесокрушающих молотов, в битве первейших, я не могу и о том не помыслю».
Результат этой перебранки оказывается следующим: «С этими словами нанес Кухулин Этаркумулу удар муа-далбейм в самое темя и до пупка разрубил его тело. Поперек пришелся второй удар Кухулина, и три обрубка разом рухнули на землю. Так погиб Этаркумул, сын Фида и Летринн».
Обычай поединка упоминается и в «Мабиногионе», собрании средневековых валлийских сказаний, которое хранит настоящие залежи мифологии, лишь слегка замаскированной позднейшими условностями христианских писцов. В великолепной истории «Кулух и Олуэн», возможно самой ранней в этой группе, два героя (первоначально божества) сражаются в поединке до дня Страшного суда. Гвин, сын Нудда, и Гвитир, сын Грейдаула, борются за руку Крейддилад, дочери Ллуда Серебряная Рука. Их мирит Артур: «По их соглашению девушка вернулась в дом отца, не доставшись никому, и Гвин с Гуитиром должны были биться за нее каждые январские календы до самого Судного дня; тот же из них, кто одолеет в Судный день, получит эту девушку в жены».
В другой истории из «Мабиногиона», «Пуилл, принц Диведа», Араун — король Аннуина (Иного Мира) — приходит к Пуиллу и просит помочь ему в поединке с его соперником Хавганом. Мотив бога, ищущего помощь смертного, нередко встречается в кельтской литературной традиции. В соответствии с кельтским обычаем, поединок происходит у брода. Араун говорит Пуиллу:
«В одну из ночей мы договорились встретиться с ним у брода; ты будешь там в моем обличье, и твой первый удар оборвет нить его жизни». Проходит год, и Пуилл встречается с Хавганом: «И, подойдя к броду, увидели они там всадника, который сказал: «Слушайте, люди! Это спор между двумя королями за землю и власть, и только между ними. А вы стойте в стороне и ждите исхода схватки». И они сошлись на середине брода...»
Два кельтских героя начинали битву с оскорблений в адрес друг друга; в то же самое время они восхваляли своих предков и семью и свою собственную доблесть во владении оружием. Все это приводило их в состояние боевой ярости, и они начинали жаждать крови и славы. Все человеческие чувства отступали на задний план, и их место занимала простая, грубая сила и хитрость, которые заставляли противников сражаться жестоко и кровожадно. В этих перебранках принимал участие и колесничий, и если (что представляется вероятным) «Похищение быка из Куальнге» действительно представляет нам кельтский поединок в таком виде, в каком он проходил у кельтов в Древнем мире, то, когда мы посмотрим на Кухулина и Лоэга перед сражением, перед нами возникает живая картина той роли, которую играл в сражении колесничий. Когда Кухулин (в версии «Похищения», относящейся к XI веку) собирается встретиться со своим названым братом и видит, как тот хвастливо выполняет боевые приемы, стараясь спровоцировать противника, то он дает своему колесничему следующие распоряжения:
«Между тем приблизился к броду Кухулин и увидел множество чудесных, искуснейших боевых приемов, что проделывал Фер Диад высоко в воздухе.
— Погляди, друг мой Лаэг, — сказал Кухулин, — на эти чудесные искуснейшие боевые приемы, что проделывает Фер Диад высоко в воздухе. В час битвы обратит он их против меня. Так вот, если случится мне уступить в сражении, черни, поноси и порочь меня, раздувая мой боевой пыл и ярость. Если же буду брать верх я, хвали, славословь и превозноси меня, чтобы умножить мою храбрость».
Фер Диад бросает Кухулину множество конкретных оскорблений еще до начала битвы:
Кухулин:
Я пред младыми бойцами стою,
Как старый вепрь, все крушащий в бою!
Потешу пред войском отвагу свою:
Утоплю тебя в этой реке!
Сто ударов должны твое тело рассечь,
Покуда не снимет голову с плеч
Меч, зажатый в моей руке!
Фер Диад:
Фер Диаду под силу тебя разрубить!
Пришел я, чтобы тебя убить,
Твоей хвастливой лжи вопреки!
Пусть поглядят улады на бой!
Пусть надолго запомнит любой,
Что герой их пал от моей руки!
Эти данные ранних текстов замечательно подтверждаются тем, что пишут о войне у кельтов античные авторы. Например, Диодор Сицилийский говорит следующее об обычае высмеивать врага: «Если же кто принимает вызов, они принимаются превозносить подвиги предков и восхвалять собственную доблесть, тогда как противника оскорбляют, унижают и словами своими лишают его душевной отваги».
Опять-таки в «Похищении» воин Этаркумал приближается к Кухулину и вызывает его на битву. Кухулин говорит:
«— Знай, что хоть невелик, но разгневан тот, что стоит перед тобою. Каким же кажусь я тебе?
— Воистину нравишься мне ты, — ответил Этаркумул. — И вправду, ты юноша дивный, прекрасный, пригожий, славный и многоискусный в боевых приемах. Все же числить тебя средь лучших героев, воинов знатных, всесокрушающих молотов, в битве первейших, я не могу и о том не помыслю».
Результат этой перебранки оказывается следующим: «С этими словами нанес Кухулин Этаркумулу удар муа-далбейм в самое темя и до пупка разрубил его тело. Поперек пришелся второй удар Кухулина, и три обрубка разом рухнули на землю. Так погиб Этаркумул, сын Фида и Летринн».